Category: философия

Category was added automatically. Read all entries about "философия".

звезда

Никомахова этика

„Каждый может разозлиться — это легко; но разозлиться на того, на кого нужно, и настолько, насколько нужно, и тогда, когда нужно, и по той причине, по которой нужно, и так, как нужно, — это дано не каждому.“ — Аристотель

В «Никомаховой этике» — философском исследовании добродетели, характера и добропорядочной жизни — задача Аристотеля состояла в том, чтобы научить людей управлять эмоциональной жизнью с помощью интеллекта. В наших страстях, правильно используемых, есть мудрость: они направляют наше мышление, определяют наши ценности, руководят нашим выживанием. Но им ничего не стоит сбиться с правильного пути, что они слишком часто и проделывают. Как представлялось Аристотелю, дело не в эмоциональности, а в уместности эмоций и их выражения.

«Гнев всегда имеет причину, как правило ложную». Это очень глубокая мысль. Англичане ведь недаром говорят, что «месть – это блюдо, которое подают холодным». Если вы находитесь во власти гнева, надо обязательно остановиться, как только это чувство возникло. Остановиться, не совершать первые эмоциональные действия, задуматься и спросить себя о причине гнева. Как правило, этой причиной оказывается страх. Гнев – это результат страха. Какого страха? Страха смерти и страха унижения.
звезда

На маяк

Ее мир менялся; они оставались на месте. Ей казалось, что все теперь сдвинулось, стронулось. Все теперь будет прекрасно... А было ветрено. Было ветрено, и ветки вдруг обметали звезды, и звезды кидало в дрожь, и они отряхивали лучи и прошивали иглами листья.

Звезды в ее глазах, тайна у нее в волосах; и фиалки, и цикламены - ну что, ей-богу, за чушь ему лезет в голову? Ей же минимум пятьдесят; у нее восемь человек детей; ломкие ветки прижимая к груди и заблудших ягнят, бродит она по цветочным лугам; звезды в ее глазах, в волосах ее - ветер...

Странно: наедине с собою льнешь к вещам, неодушевленным вещам; ручьям, цветам, деревьям; они тебе помогают выразиться; они тебя знают; они - это ты; их даришь нежностью, сдуру жалеешь (она смотрела на длинный прочный луч) - как жалеешь себя.

Слава те Господи, остается проблема пространства, думала она, хватаясь за кисть. Оно зияло. На нем держалась вся масса картины. Прекрасное, яркое должно оно быть на поверхности, воздушное, легкое, как бабочкино крыло; но на поверку скрепленное железными скобами. Что-то такое, на что страшно дохнуть; но и ломовикам не сдвинуть.

Никто никогда не глядел так печально. Черно и горько, на полпути вниз, в черноте, в глубине, в шахте, бегущей от света, быть может, скопилась слеза; скатилась слеза; воды качнулись, - сглотнули ее, затихли. Никто никогда не глядел так печально.

И пока она отдыхала, переводила с одного на другое отуманенный взгляд, старый вопрос, вечно витающий на небосводе души, огромный и страшный, который вот в такие минуты роздыха особенно настоятелен, встал перед нею, застыл и все застил. В чем смысл жизни? Вот и все. Вопрос простой; вопрос, который все больше тебя одолевает с годами. А великое откровение не приходит. Великое откровение, наверное, и не может прийти. Оно вместо себя высылает маленькие вседневные чудеса, озаренья, вспышки спичек во тьме; как тогда, например. То, се, другое <...>


В.В.
звезда

***

Чтоб жить честно, надо рваться, путаться, биться, бросать, и вечно бороться и лишаться. А спокойствие — душевная подлость.

Л.Н. Толстой
звезда

Кинцуги или Искусство «золотого шва»

«Философия золотых трещин» или как превратить трещинки в «изюминки»
Мы живем в век потребления, когда разбитые или сломанные вещи без особого сожаления выбрасываются. Ведь ничего не стоит пойти и купить взамен другую. Но при этом постепенно у нас остается все меньше и меньше вещей действительно ценных, с которыми связано много теплых воспоминаний. Постепенно их вытесняет легкозаменяемый, но совершенно бездушный ширпотреб.

У японцев же все иначе. Старинные вещи они ценят как раз за их "потертость" и за хранимое ими тепло. Они чувствуют душу вещей и считают, что трещинки и повреждения их совсем не портят. Наоборот, искусно исправленные, старинные вещи становятся еще более красивыми и ценными.

В Японии разбитую керамику не выбрасывают, как сделали бы мы, а часто восстанавливают с помощью специального клея, приготовленного на основе urushi - густого и вязкого сока лакового дерева. Этим клеем, смешанным с порошкообразным золотом или серебром, заполняют и склеивают трещины. Разбитые предметы при этом не только обретают вторую жизнь, но их красота становится совершенно уникальной.

Такая техника реставрации керамики называется Кинцуги или Искусство «золотого шва». Трещины при этом вовсе не стараются скрыть или как-то замаскировать. Наоборот, сверкая золотом, они предстают во всей своей красе.

Мы живем в мире, в котором ценятся и превозносятся красота, молодость, успех. Но в погоне за этими идеалами многих поджидают неудачи и горечь разочарований. Мечты разбиваются, столкнувшись с реальностью жизни. Многие стараются скрыть свои ошибки, неудачи и падения.

А в искусстве кинцуги как раз заложена совершенно иная мудрость, которая хоть и основана на керамических чашах, но вполне применима и к нашей жизни. И состоит эта мудрость в принятии собственных недостатков и неудач, ведь от них все равно никуда не деться. Надо научиться не скрывать их, а принимать как есть, и правильно переосмысливать. И, скинув с пьедестала лакированный безукоризненный идеал, водрузить на него собственную жизнь и попробовать взглянуть на нее под другим углом. И если выбрать правильный угол, возможно, наша собственная жизнь, хоть и далекая от идеала, покажется нам очень даже достойной и интересной.
Так говорят японцы...
Источник: https://kulturologia.ru/blogs/230618/39431/