Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

звезда

И мына тоже нет..

Локоть к локтю, кирпич в стене;
Мы стояли слишком гордо - мы платим втройне:
За тех, кто шёл с нами, за тех, кто нас ждал,
За тех, кто никогда не простит нам то, что

Рок-н-ролл мёртв - а мы ещё нет,
Рок-н-ролл мёртв, а мы;
Те, что нас любят, смотрят нам вслед.
Рок-н-ролл мёртв, а мы-ы-ы…


увидела сегодня комментарий

pavel_herc

5 октября 2021, 14:30:22
да, посты на модерацию проходят, не смотря на ошибки!
Но похоже модератору надоело быть беспристрастным, цитирую причину отказа:

"МЫ как раз сюжетом интересуемся, а не вашей интерпретацией мыслей автора"

мягко говоря — смешная причина для отказа от рецензии))))


https://chto-chitat.livejournal.com/14415832.html?thread=310529752#t310529752

С Павлом я общалась в ру-пе и в Бездне
и в сообществе что-читать тоже

ему я считаю еще повезло:)) ему пришел ответ от модера, или не повезло?
что лучше?
мне модер 5Х6 вообще не отвечает на мои посты и выкидывает их в мусор безответно
или так лучше - как Павлу- модер отвечает оскорбительно - нам тут ваше мнение нафиг не надо !!!!

для себя я выводы давно сделала - просто отписалась от этого гадюшника

хороших людей только жалко
звезда

Разговор с зонтиком

«А с тобою когда-нибудь было такое?» — вопрошал он, обращаясь к черному зонтику, забытому кем-то в передней у калошной стойки: один, в пустой канцелярии, в конце еще одного, пролетевшаго, словно во сне, присутственнаго дня. «Ты стоишь у прикрытого жалюзями окна мансарды. Осенний свет лежит на паркете, на стене. Этот свет неслышно и немолчно говорит с кронами вязов в опустевшем дворе. Выйди из дома. Сегодня сентябрь. В бездонно-высоком, прозрачном куполе неба летит клин диких гусей». «Ты заметил, что осенью небо звенит? К вечеру соберутся тучи, и на изломе своего горняго пути солнце пронзит сизые их нагорья ослепительно чистым лучом. Воздух тонок и робко-застенчив: он здесь. Он словно не здесь. Сполохи рябины окаймляют сады. От влажной земли веет ароматом грибов и палой листвы. Налетевший порыв доносит стук далеких колес. Даль…»




Снег Мариенбурга.
звезда

Мой кругозор

Я не владею испанским, немецким,
французским.
Мой кругозор остается достаточно узким
-
Только любовь, только воздух и суша, и
море,
Только цветы и деревья в моем
кругозоре.
Я не владею английским, турецким и
шведским.
Мой кругозор остается достаточно
детским -
Только летучие радости, жгучее горе,
Только надежды и страхи в моем
кругозоре.
Греческим я не владею, латынью,
санскритом.
Мой кругозор допотопен, как прялка с
корытом -
Только рожденье и смерть, только звезды
и зерна
В мой кругозор проникают и дышат
просторно.
Я не владею морским, деревенским,
спортивным.
Мой кругозор остается почти примитивным
-
Только мое и твое сокровенное дело,
Чтобы земля с человечеством вечно
летела.
Только любовь, только воздух, и суша, и
море,
Только надежда и страхи в моем
кругозоре.
В мой кругозор проникают и дышат
просторно
Только рожденье и смерть, только звезды
и зерна.
_________
Юнна Мориц
звезда

Милонга о Хасинто Чиклане

То город был, что я считал моим прошедшим,
который – и грядущее, и настоящее мое;
года, что я провел в Европе,– иллюзорны,
В Буэнос-Айресе всегда я был (и буду).




В Бальванере, я помню, однажды
мне проникло в сознанье
одно имя; в ночи говорили
о Хасинто Чиклане.

Говорили об уличной драке,
о ножах, но сокрыло
время улицу, драку, сверканье
тех ножей – все, что было.

Кто бы знал, отчего это имя
словно следуют всюду за мною!
Ах, узнать бы, узнать
кем он был, жил он жизнью какою.

Мне он видится статным, высоким,
молчаливым, готовым
рисковать собой без колебаний
и в бою хладнокровным.

Нет, никто никогда бесстрашней
не ходил по земле бесправной.
Ни в любви, ни в войне не найдется
никогда не отыщется равный.

Башни высятся Бальванеры
над садами, дворами,
и случайная смерть эта здесь,
со своими ножами.

Я не вижу деталей, но вижу
в желтом свете фонарном
столкновенье людей с тенями,
нож-змею с ее жалом коварным.

И, возможно, в то самое время,
как почувствовал новую рану,
он подумал: мужчина не должен
смерть пытаться замедлить обманом.

Одному только Богу известно,
был Хасинто таким ли, другим ли.
И сейчас, господа, я пою вам,
лишь о том, что доносит нам имя.

Об одном, об одном на свете
не должно быть вовек сожалений –
что отважным был, не боялся
никогда никаких сражений.

И достойна всегда отвага,
и с надеждою жить – желанней.
Потому я пою вам милонгу
о Хасинто Чиклане.



И, к музыке прильнув, я под луною
под сердцем улицы, недвижно замер,
и ветер, погоняя ночь, промчался.

И танго вечное меня манило.
К созвездьям новым. К риску быть собою.
К воспоминанью, что ищу глазами.

(Х.Л.Борхес)
звезда

Письмо на Юг

Ты уехал на юг, а здесь настали теплые дни,
нагревается мост, ровно плещет вода, пыль витает,
я теперь прохожу в переулке, все в тени, все в тени, все в тени,
и вблизи надо мной твой пустой самолет пролетает.

Господи, я говорю, помоги, помоги ему,
я дурной человек, но ты помоги, я пойду, я пойду прощусь,
Господи, я боюсь за него, нужно помочь, я ладонь подниму,
самолет летит, Господи, помоги, я боюсь.

Так боюсь за себя. Настали теплые дни, так тепло,
пригородные пляжи, желтые паруса посреди залива,
теплый лязг трамваев, воздух в листьях, на той стороне светло,
я прохожу в тени, вижу воду, почти счастливый.

Из распахнутых окон телефоны звенят, и квартиры шумят, и деревья
листвой полны,
солнце светит в дали, солнце светит в горах — над ним,
в этом городе вновь настали теплые дни.
Помоги мне не быть, помоги мне не быть здесь одним.

Пробегай, пробегай, ты любовник, и здесь тебя ждут,
вдоль решеток канала пробегай, задевая рукой гранит,
ровно плещет вода, на балконах цветы цветут,
вот горячей листвой над каналом каштан шумит.

С каждым днем за спиной все плотней закрываются окна оставленных лет,
кто-то смотрит вослед — за стеклом, все глядит холодней,
впереди, кроме улиц твоих, никого, ничего уже нет,
как поверить, что ты проживешь еще столько же дней.

Потому-то все чаще, все чаще ты смотришь назад,
значит, жизнь — только утренний свет, только сердца уверенный стук;
только горы стоят, только горы стоят в твоих белых глазах,
это страшно узнать — никогда не вернешься на Юг.

Прощайте, горы. Что я прожил, что помню, что знаю на час,
никогда не узнаю, но если приходит, приходит пора уходить,
никогда не забуду, и вы не забудьте, что сверху я видел вас,
а теперь здесь другой, я уже не вернусь, постарайтесь простить.

Горы, горы мои. Навсегда белый свет, белый снег, белый свет,
до последнего часа в душе, в ходе мертвых имен,
вечных белых вершин над долинами минувших лет,
словно тысячи рек на свиданьи у вечных времен.

Словно тысячи рек умолкают на миг, умолкают на миг, на мгновение вдруг,
я запомню себя, там, в горах, посреди ослепительных стен,
там, внизу, человек, это я говорю в моих письмах на Юг:
добрый день, моя смерть, добрый день, добрый день, добрый день.

ИБ