Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

звезда

Ma boheme

Артур Рембо

Я шёл , засунув руки в рваные карманы ,
В пальто затасканном свой видя идеал!
Под небом шёл я , Муза , верный твой вассал ,
Какие, о-ля-ля, мечтались мне романы!

Дыра в единственных штанах на тощем теле . . .
А я шагал , роняя рифмы, шалопут...
Большой Медведицей был в поле мой приют,
И звёзды ласково "фру-фру" мне шелестели . . .

Внимал я чутко им , присев на край тропинки. . .
Тех тёплых вечеров сентябрьских росинки
Вином дурманили... Рифмуя в полутьму,

Cредь фантастических теней и силуэтов,
Как струны лир , шнурки израненных штиблетов ,
От ног тянул я ближе к сердцу моему!
звезда

Тру-ля-ля

«Всё это тру-ля-ля», — мне скажут, но смиренно
Я верю: радугой над светлою вселенной
Взойдут слова, что я, простой, обыкновенный,
Твердил тебе, и ты одна поймёшь, — нетленны
Лишь потому любовь и солнце над землёй,
Что осенью, когда весна была мечтой,
Я это тру-ля-ля спел, как никто другой.

Луи Арагон



звезда

***

Я наравне с другими
Хочу тебе служить,
От ревности сухими
Губами ворожить.
Не утоляет слово
Мне пересохших уст,
И без тебя мне снова
Дремучий воздух пуст.
Я больше не ревную,
Но я тебя хочу,
И сам себя несу я,
Как жертву палачу.
Тебя не назову я
Ни радость, ни любовь.
На дикую, чужую
Мне подменили кровь.
Еще одно мгновенье,
И я скажу тебе,
Не радость, а мученье
Я нахожу в тебе.
И, словно преступленье,
Меня к тебе влечет
Искусанный в смятеньи
Вишневый нежный рот.
Вернись ко мне скорее,
Мне страшно без тебя,
Я никогда сильнее
Не чувствовал тебя,
И все, чего хочу я,
Я вижу наяву.
Я больше не ревную,
Но я тебя зову.

<Осип Мандельштам>
звезда

Осень

ОСЕНЬ
________
Золотился листвы изумруд,
Онемел небосклон в облаках,
Разноцветной гирляндой цветут
Георгины и астры в садах.
Надоедливый дождик порой
Паутиною мутной висит,
Забавляется ветер с листвой,
Поиграет и вновь улетит.
А порою луч солнца слегка
Обожжет поцелуем своим,
И несутся, вертясь, облака
Позолоченных листьев за ним.
_________________________________
Владимир Набоков, 1915


звезда

Последний день лета

Я не то что схожу с ума, но устал за лето.
За рубашкой в комод полезешь, и день потерян.
Поскорей бы, что ли, пришла зима и занесла все это –
города, человеков, но для начала зелень.
Стану спать, не раздевшись или читать с любого
места чужую книгу, покамест остатки года,
как собака, сбежавшая от слепого,
переходят в положенном месте асфальт. Свобода
это когда забываешь отчество у тирана,
а слюна во рту слаще халвы Шираза,
и хотя твой мозг перекручен, как рог барана,
ничего не каплет из голубого глаза.
_____________________________
Иосиф Бродский, 1975
звезда

Милонга о Хасинто Чиклане

То город был, что я считал моим прошедшим,
который – и грядущее, и настоящее мое;
года, что я провел в Европе,– иллюзорны,
В Буэнос-Айресе всегда я был (и буду).




В Бальванере, я помню, однажды
мне проникло в сознанье
одно имя; в ночи говорили
о Хасинто Чиклане.

Говорили об уличной драке,
о ножах, но сокрыло
время улицу, драку, сверканье
тех ножей – все, что было.

Кто бы знал, отчего это имя
словно следуют всюду за мною!
Ах, узнать бы, узнать
кем он был, жил он жизнью какою.

Мне он видится статным, высоким,
молчаливым, готовым
рисковать собой без колебаний
и в бою хладнокровным.

Нет, никто никогда бесстрашней
не ходил по земле бесправной.
Ни в любви, ни в войне не найдется
никогда не отыщется равный.

Башни высятся Бальванеры
над садами, дворами,
и случайная смерть эта здесь,
со своими ножами.

Я не вижу деталей, но вижу
в желтом свете фонарном
столкновенье людей с тенями,
нож-змею с ее жалом коварным.

И, возможно, в то самое время,
как почувствовал новую рану,
он подумал: мужчина не должен
смерть пытаться замедлить обманом.

Одному только Богу известно,
был Хасинто таким ли, другим ли.
И сейчас, господа, я пою вам,
лишь о том, что доносит нам имя.

Об одном, об одном на свете
не должно быть вовек сожалений –
что отважным был, не боялся
никогда никаких сражений.

И достойна всегда отвага,
и с надеждою жить – желанней.
Потому я пою вам милонгу
о Хасинто Чиклане.



И, к музыке прильнув, я под луною
под сердцем улицы, недвижно замер,
и ветер, погоняя ночь, промчался.

И танго вечное меня манило.
К созвездьям новым. К риску быть собою.
К воспоминанью, что ищу глазами.

(Х.Л.Борхес)
звезда

****

сидеть не шевелиться следить за дыханием не следить за дыханием наблюдать

чему научили тебя все эти многие

практики объединять в одно вспоминать не вспоминать чай от erkältung’a чай natürliche abwehr чай frauen balance водички не больше одного кофе как и раньше впрочем

на улице солнце выйти на улицу пойти к берегу дождаться дождаться пока высохнут волосы следить за дыханием не следить просто

дышать просто дышать дыханием не вспоминать, но помнить помнить все эти опыты которые свершались с тобой и вокруг всех этих людей которые были и не были

вокруг исчезали и знали не знали тебя дышать у меня еще не было панических атак и не будет потому что ты так решила потому что ты дружила со своим телом и сознанием долго дружила больше и чаще чем с

людьми следить за дыханием дышать дыханием вспоминать что изменилось что может измениться в каких местах случается выбор, а где течение несет несет тебя и дыхание вперед

несет с ног сшибая ползком и наощупь несет и передвигает на одеяле как когда ты сама его передвигаешь, а кто-то не очень большой, но мягкий примостился сверху и несется

вместе с тобой

оставаться с теми кто дорог, но не в группе риска заболеть сильно с теми с кем ты уже проводил_а жизнь другую с теми кто даже если тебя не знает

помнит твое дыхание вокруг

вокруг дыхания случается многое разное как и вокруг не дыхания не дрожащих пальцев не холодеющих телесных отрезков отрезков вдоха и выдоха и того что между ними между ними всегда случается пауза и это нормально пауза

между вдохом и выдохом, а собственно как мы их самих определяем можно ведь поменять местами выдох и вдох вдох ы и выдох с выжатой буквой ы и

нет

язык

не то

что остается остается дыхание дыхание и возможность остановиться возможность передохнуть пере спать пере определиться возможность возможности наедине с дыханием наедине когда тебе не холодно и не жарко когда ничего не болит вроде бы или почти и ты не слышишь громких звуков на какое-то время объединяешься с одним — «своим» телом может быть

тебе доступным и не думаешь как ты можешь

повлиять

и что происходит помимо тебя или того что вды хает и вы ды

хает


Инна К.
звезда

***

Люблю двужильных. Не люблю двудонных.
Двуличных не люблю и двухэтажных.
Я больше всё за тех — за непоклонных.
Я больше всё за тех — за непродажных.

Они бывают истинно прямыми.
Стой на своём — они тебе помогут.
Они бывают жёсткими и злыми,
И только подлецами быть не могут.

Без гордой фальши и без позитуры,
Крутые, как вершины на отрогах,
Они хранят достоинство натуры
На трудных человеческих дорогах.

Сергей Островой
звезда

***

Однажды ночью, лежа без сна, я вдруг заговорил стихами, стихами слишком странными и прекрасными, чтобы мне пришло в голову их записать, а утром я их уже не помнил, но они затаились во мне, как тяжелый орех в старой, надтреснутой скорлупе. Иной раз это находило, когда я читал какого‑нибудь поэта, когда задумывался над какой‑нибудь мыслью Декарта, Паскаля, иной раз это вспыхивало и вело меня золотой нитью в небеса, когда я бывал с любимой. Увы, трудно найти этот божественный след внутри этой жизни, которую мы ведем, внутри этой, такой довольной, такой мещанской, такой бездуховной эпохи, при виде этой архитектуры, этих дел, этой политики, этих людей! Как же не быть мне Степным волком и жалким отшельником в мире, ни одной цели которого я не разделяю, ни одна радость которого меня не волнует! Я долго не выдерживаю ни в театре, ни в кино, не способен читать газеты, редко читаю современные книги, я не понимаю, какой радости ищут люди на переполненных железных дорогах, в переполненных отелях, в кафе, оглашаемых душной, назойливой музыкой, в барах и варьете элегантных роскошных городов, на всемирных выставках, на праздничных гуляньях, на лекциях для любознательных, на стадионах – всех этих радостей, которые могли бы ведь быть мне доступны и за которые тысячи других бьются, я не понимаю, не разделяю. А то, что в редкие мои часы радости бывает со мной, то, что для меня – блаженство, событие, экстаз, воспарение, – это мир признает, ищет и любит разве что в поэзии, в жизни это кажется ему сумасшедшим, и в самом деле, если мир прав, если правы эта музыка в кафе, эти массовые развлечения, эти американизированные, довольные столь малым люди, значит, не прав я, значит, я – сумасшедший, значит, я и есть тот самый степной волк, кем я себя не раз называл, зверь, который забрел в чужой непонятный мир и не находит себе ни родины, ни пищи, ни воздуха. (с)
звезда

***

Мальчик смотрит, белый пароходик
Уплывает вдоль по горизонту,
Несмотря на ясную погоду,
Раскрывая дыма черный зонтик.

Мальчик думает: а я остался,
Снова не увижу дальних стран.
Почему меня не догадался
Взять с собою в море капитан?

Мальчик плачет. Солнце смотрит с высей,
И прекрасно видимо ему:
На корабль голубые крысы
Принесли из Африки чуму.

Умерли матросы в белом морге,
Пар уснул в коробочке стальной,
И столкнулся пароходик в море
С ледяною синею стеной.

А на башне размышляет ангел,
Неподвижно-бел в плетеном кресле.
Знает он, что капитан из Англии
Не вернется никогда к невесте.

Что, навек покинув наше лето,
Корабли ушли в миры заката,
Где грустят о севере атлеты,
Моряки в фуфайках полосатых.

Юнга тянет, улыбаясь, жребий,
Тот же самый, что и твой, мой друг.
Капитан, где Геспериды? - В небе.
Снова север, далее на юг.

Музыка поет в курзале белом.
Со Звездой на шляпе в ресторан
Ты вошла, мой друг, грустить без дела
О последней из Далеких стран,

Где уснул погибший пароходик
И куда цветы несет река.
И моя душа, смеясь, уходит
По песку в костюме моряка.


***

Сумеречный месяц, сумеречный день,
Тонкую одежду, юноша, надень.
В сердце всякой жизни скрытый страх живет.
Ветви неподвижны. Небо снега ждет.

Птицы улетели. Молодость, смирись,
Ты еще не знаешь, как ужасна жизнь.
Рано закрывают голые сады.
Тонкий лед скрывает глубину воды.

Птицы улетели. Холод недвижим.
Мы недолго пели и уже молчим.
Значит, так и надо, молодость, смирись,
Затепли лампаду, думай и молись.

Скоро все узнаешь, скоро все поймешь,
Ветер подметает и уносит ложь.
Все, как прежде, в мире, сердце горя ждет,
Слишком тихо в сердце, слишком светел год.

Борис Поплавский